Разбитая полночь
На краю стола лежал осколок зеленой бутылки. Вырвавшееся шампанское шипело
на столе, лениво стекало по складкам сброшенной блузы, беззвучно падало
на пол. На полу сидела женщина, и глаза ее блестели разбитым стеклом.
Женщине было очень страшно.
Вокруг женщины кружил зверь. Призрачные лапы, красные глаза и страшная
пасть. Зверь тек по кольцу вокруг женщины, а на самом краю стола блестел
зеленый осколок.
У ног ее валялась книга. Она была безжалостно смята падением, обложка придавила
нежные страницы, но женщина не смотрела на книгу. Она смотрела на зеленый
скол, лежащий очень близко к обрыву.
Зверь сужал круги.
Женщина боялась оглянуться. Там, за ее спиной, лежал мужчина с бледным,
оскаленным лицом, и на шее его проступали два красных пятна. Рука его судорожно
сжимала нелепый столовый нож, тупой, из серебряного набора, подаренного
когда-то этой женщине на совершеннолетие.
Женщина очень боялась смотреть на него, потому что иначе ей придется поверить,
что он мертв. Она не знала, что до ножа мужчина дотянулся за миг до смерти,
когда проклятая тварь уже отпустила горло.
Спину женщины обдавало холодом.
Ей было очень страшно.
И на столе безнадежно блестела зелень стекла, ибо до нее было два шага,
а смерть разрешала только один. Смерть с красными глазами, черной пастью,
и лапами, сотканными из ночного тумана.
Часы на стене щелкнули полночь. Они не умели бить, и поэтому женщина услышала,
как за ее спиной кто-то заворочался. На одной невозможной надежде она бросилась
к мужчине, пытавшемуся защитить ее, но не сумевшему…но остановилась. Глаза
встающего были мертвыми, и на дне их разгоралось красное пламя.
И тварь из тумана придвинулась еще ближе.
Мужчина встал, машинально сжимая нож, но покачнулся и сел на пол. Покрасневший
взгляд его уперся в полоску мягкого металла в руке… Выражение ужаса вдруг
свело его черты, и нож полетел на пол. Так швыряют змею, так бросают гранату
с давно вырванной чекой, когда размахнуться уже поздно, так избавляются
от мертвого насекомого.
Брезгливость и ужас.
Нож звякнул об пол и задрожал в поисках равновесия.
Холодно мерцал осколок бутылки. Нависая над полом. На самом краешке.
Мужчина скользнул к зверю и вгляделся в кровавые глаза. На бледном лице
его выражалась усталость. Зверь отвел взгляд, еле заметно кивнул и мягко
перескочил через стол, сдув на пол веточку укропа.
Женщина больше не смотрела на него. Она смотрела на мужчину, подходившего
к ней крадущимся шагом убийцы. Мужчина прятал глаза.
Внезапно глаза женщины вспыхнули, и она лихорадочно схватила мятую книгу,
будто оружие, вдруг оказавшееся под рукой, и впилась в строчки.
«..Лезвие было необычно серым и блестящим, и серебристые блики заиграли
на нем, когда нож вошел в тело варка.
Варк кричал. Он кричал, как кричит смертельно раненный человек, он выл,
всхлипывал, он корчился на земле…»1
Серебристое лезвие…серебряное…
Мужчина стоял напротив. Он как-то виновато взглянул на нее, и в приоткрытом
рту блеснули заострившиеся зубы.
На полу лежал нож. Серебряный.
На полу лежала книга, выхваченная из рук женщины варком и брошенная к ножке
стола.
И где-то совсем рядом сидел призрачный зверь, понуривший голову. Но женщина
не смотрела на него.
Со стола сорвался осколок, разбившись в острые брызги.
1 Олди Г.Л., Бездна Голодных глаз. Книга первая – М.: ЗАО Изд-во ЭКСМО-Пресс,
1999.